Психолог, вылечи себя сам? Почему я хожу к терапевту много лет и не стесняюсь этого

«Доктор, у вас у самого нос в табаке!» Помните эту поговорку? В моей профессии она звучит особенно часто. Стоит кому-то из знакомых узнать, что я психолог, как тут же следует вопрос с подковыркой: «Ну и как, сам разобрался в себе? Или вам, психологам, свой психолог нужен?»

Раньше эти вопросы меня задевали. Казалось, что в них слышится недоверие: «Как ты можешь лечить чужие души, если со своей не справился?». Но сейчас, спустя 15 лет практики, я отвечаю честно и даже гордо: «Да, мне нужен. И не один, а двое — супервизор и личный терапевт. И если психолог говорит вам, что ему никто не нужен, бегите от такого специалиста. Это так же опасно, как если бы хирург сказал: «Зачем мне медсестра и ассистенты, я сам себе спину прооперирую».

Сегодня я хочу приоткрыть дверь в «святая святых», в ту часть работы психолога, которая обычно скрыта от глаз клиента. Я расскажу, зачем мы, «сапожники с сапогами», ходим к другим мастерам, как справляемся с выгоранием и почему это напрямую касается вас, если вы сидите в моем кресле или только собираетесь в него сесть.

Миф о «сверхчеловеке» в кресле психолога: Почему мы не роботы

В массовой культуре сложился странный образ. Психолог это этакий невозмутимый сфинкс с каменным лицом. Кажется, что нас ничем не проймешь, мы не злимся, не устаем и уж точно никогда не плачем в подушку после тяжелого рабочего дня.

Давайте сразу расставим точки над и: это не так.

Мы живые люди. У нас болят зубы, случаются ссоры с партнерами и бывает плохое настроение по утрам. Более того, мы губки. Наша работа устроена так, что мы впитываем эмоции клиентов. Это называется «эмпатическое слушание». Чтобы понять вас, я должна на время сессии стать вами, почувствовать вашу боль, вашу злость, ваше отчаяние.

А теперь представьте физику процесса. Ко мне за день приходит несколько человек. Я «надеваю» на себя по очереди чужие жизни, чужие трагедии, чужие страхи. Утром я женщина, потерявшая ребенка. Днем я подросток, который ненавидит свое тело. Вечером я бизнесмен на грани разорения.

Если бы я была просто контейнером без крышки, к вечеру я бы просто захлебнулась в этом потоке чужой боли. Именно здесь и кроется главный риск профессии, риск профессионального выгорания.

Выгорание психолога это не просто усталость. Это состояние, когда «контейнер» дает трещину. Я перестаю чувствовать. Эмпатия сменяется цинизмом. Вместо желания помочь приходит глухое раздражение: «Опять ты со своими проблемами».

И вот тут возникает главный этический вопрос. Имею ли я право приходить к вам в таком состоянии? Имею ли я право брать деньги за сессию, если внутри меня пустота или злость? Очевидно, что нет.

Поэтому в нашей профессии существуют два спасательных круга, два столпа, на которых держится психическое здоровье самого психолога. Это супервизия и личная терапия.

Супервизия: Взгляд со стороны или генеральная уборка в голове

Когда я говорю клиентам: «Сегодня у меня супервизия», они часто представляют себе что-то вроде экзамена или выговора у начальника. Это самое большое заблуждение.

Супервизия для психологов это не проверка, а роскошь человеческого общения. Это встреча с коллегой, обычно более опытным, на которую я прихожу со своим «чемоданом без ручки», со сложным случаем из практики.

Как это работает на практике?

Представьте, что вы смотрите на картину в упор, прижавшись носом к холсту. Вы видите только мазки и фактуру, но не видите сюжета. Супервизор это человек, который отходит на три шага назад и говорит: «Слушай, а ты замечал, что в левом углу у тебя дракон, а не собака?».

Вот реальный случай из моей практики, конечно, с изменением деталей.

Ко мне пришла девушка с запросом на отношения. Три месяца мы работали, копались в ее детстве, в ее травмах, а воз и ныне там. Она плачет, я чувствую тупик. Я начинаю ловить себя на странном ощущении. Во время сессий меня клонит в сон. Не потому, что я не выспался. А потому, что энергетически мы застряли в болоте. Мои профессиональные инструменты не работают.

Я иду к супервизору. Рассказываю ситуацию, и он задает мне всего один вопрос: «А какое у тебя чувство к ней, кроме усталости?». И тут меня прорывает: «Злость! Меня бесит, что она ничего не делает! Она приходит, жалуется, но ничего не меняет!».

Супервизор улыбается: «Поздравляю. Это не твоя злость. Это ее злость на саму себя, которую она не может проявить, потому что в детстве ей запрещали злиться. Она складирует свою агрессию в тебя, а ты, как добросовестный контейнер, ее терпишь, и от этого засыпаешь. Скажи ей об этом на следующей сессии».

И это сработало! Мы вытащили ту самую затычку, которая держала всю систему. Супервизия помогла мне увидеть невидимое.

Почему это важно для вас, мои клиенты?

Потому что это гарантия того, что я не буду бесконечно ходить по кругу с вашей проблемой. Если я чувствую, что моих знаний не хватает, я не буду строить из себя всезнайку. Я пойду к тому, кто знает больше, и подсвечу вашу ситуацию с другой стороны. Это экономит ваши деньги и ваше время.

Личная терапия: Почему психологу важно быть клиентом

Если супервизия это про профессиональный взгляд, то личная терапия психолога это про личную гигиену.

Многие думают: «Ну, он же психолог, он прошел кучу тренингов, прочитал Фрейда и Юнга, зачем ему самому ложиться на кушетку?». Отвечаю: знать теорию и быть здоровым это разные вещи.

Я люблю метафору «Пустого ведра».

Представьте себе глубокое ведро с кристально чистой родниковой водой. Это моя психика в здоровом состоянии. Каждый клиент приходит ко мне с жаждой. Он хочет пить. Он зачерпывает из моего ведра своей кружкой, чтобы утолить душевную жажду, чтобы напитаться моим спокойствием и принятием. Один клиент зачерпнул немного тревоги. Второй зачерпнул уверенности. Третий попросил поддержки.

Ведро постепенно пустеет. Но это еще полбеды. Если я не буду следить за ведром, на дне начнет скапливаться осадок, мои собственные нерешенные проблемы, обиды, страхи. И вот когда ведро почти пусто, клиент снова тянется за водой. А я, сама того не желая, начинаю зачерпывать ему со дна. Вместо чистой воды я даю ему свою усталость, свой гнев или свои старые травмы.

Личная терапия это источник, который снова наполняет мое ведро чистой водой. Это место, где я сливаю тот самый отработанный материал, который накопился за время работы с вами.

Терапия как проверка инструмента

Я хожу к своему терапевту много лет. И знаете, что самое интересное? Мы редко лечим мое детство. Сейчас, на этом этапе, мы решаем более тонкие задачи.

Например, недавно я поймала себя на том, что одного клиента я буквально спасаю. Мне хочется дать ему денег, решить его проблемы, найти ему работу. Я понимаю, что это не терапевтично, это вредит ему. Но остановиться не могу.

Я прихожу к своему терапевту, мы начинаем копать, и вдруг я вспоминаю: 20 лет назад у меня был младший брат (ситуация гипотетическая), которому я не смогла помочь, и чувство вины до сих пор сидит во мне как заноза. И вот этого клиента я подсознательно сделала образом того самого брата. Я пытаюсь исправить прошлое за его счет.

Мы проработали это на терапии. И на следующей сессии с клиентом я уже была спокойна. Я перестала быть спасателем, я снова стала психологом. Я отделила его жизнь от своей.

В этом и заключается магия личной терапии. Она нужна не только для того, чтобы вылечить тараканов. Она нужна для того, чтобы не путать своих тараканов с чужими.

Признаки свежести: Как я понимаю, что пора на супервизию

Я научилась чувствовать свой организм. Как только появляются эти звоночки, я понимаю: пора брать паузу и идти к своим докторам. Вот мои личные маркеры профессиональной деформации, которые я отслеживаю.

Я начинаю давать советы. Это верный признак «короны на голове». Как только я говорю: «А вы знаете, я бы на вашем месте…», я понимаю, всё, я выпала из позиции психолога в позицию «умной знайки».

Я жду конца сессии больше, чем клиент. Если я бросаю взгляд на часы не для того, чтобы следить за регламентом, а чтобы поскорее закончить, это стоп-кран.

Мне снятся сны с участием клиентов. Психика перестала перерабатывать информацию в рабочее время и включила авральный режим ночью.

Чувство раздражения. Если тема клиента, например, вечные жалобы на мужа-тирана, начинает меня бесить, значит, эта тема задела мою личную болевую точку. Значит, мне к терапевту.

«Синдром отличника». Когда я начинаю думать: «А что обо мне подумает клиент, если я скажу, что не знаю ответа?».

Как только я ловлю себя на одном из этих пунктов, я беру телефон и записываюсь на супервизию или к своему психотерапевту. Это так же естественно, как почистить зубы или сходить в душ.

Эмоциональная гигиена и Эгоизм

Знаете, что самое сложное в этом процессе? Бороться с чувством вины. Иногда меня спрашивают: «Ты тратишь кучу денег на супервизоров и терапевтов, неужели не жалко?».

Конечно, жалко. Иногда хочется купить новый гаджет или просто отложить эти деньги. Но я всегда задаю себе другой вопрос: «Сколько будет стоить моя ошибка в работе с клиентом?».

Если я пропущу важный суицидальный маркер у подростка, потому что у меня замылился глаз, никакими деньгами это не измеришь. Если я начну манипулировать клиентом в угоду своим нерешенным проблемам, я нарушу главный принцип этики психолога.

Поэтому для меня это не эгоизм. Это профессиональная ответственность.

Заключение: Призыв к смелости

Когда вы приходите ко мне в кабинет, вы имеете право на лучшую версию меня. Вы имеете право на мое чистое внимание, мой свежий взгляд и мою устойчивость.

Я не берусь за руль, если чувствую себя плохо. Не лезу под скальпель к стоматологу, который не моет инструменты. Я не приду на сессию к психологу, который пренебрегает своей профилактикой выгорания.

Моя супервизия и моя личная терапия это и есть мои вымытые инструменты и моя трезвая голова. Я забочусь о себе не потому, что я больна, а потому что я качественный специалист.

Поэтому, если вы до сих пор боитесь идти к психологу, думая: «А вдруг он надо мной посмеется?» или «А вдруг он сам психованный?», вспомните эту статью. Хороший психолог это не тот, у кого нет проблем. Это тот, кто умеет с ними работать. И начинает он всегда с себя.